Вместо пульта от БПЛА мясной штурм. На фронте в ДНР погиб студент из Бурятии, который одним из первых подписал контракт с Минобороны

15 июня 2026 г.

19-летний Илья Ульянов из Закаменска подписал контракт еще в первые дни кампании Минобороны по вербовке студентов. Тогда он учился на последнем курсе агропромышленного техникума.

Илью определили на должность оператора БПЛА. Агитаторы уверяли, что это «безопасная служба в тылу», поэтому парень и согласился. В реальности же студента отправили на передовую.

”

«Илья погиб на фронте. Ему было 20 лет. Нет никакой «безопасной» службы, нет никакой безопасной зоны. Мы Илью похоронили», — отмечает подруга Ольга.

Это второй известный случай гибели завербованного в дроноводы студента из Бурятии. В мае погиб 23-летний Валерий Аверин, которого три месяца обучали управлять беспилотниками, а потом, по словам матери, цитирую «бросили в самую мясорубку» в качестве штурмовика. Активная агитация студентов подписывать контракт с Минобороны продолжается уже полгода. Недавно волонтер Анастасия Титова из Читы рассказала, что ее тоже звали выступить перед студентами и убедить их вступить в беспилотные войска. Она отказалась.

”

«Ребята, вы что, офонарели? Уговаривать малявок 18-летних идти на войну? Может быть, мы прекратим затыкивать дыры вот этими лялечками? Никаких БПЛАшников там из этих пацанов не будут делать. Это сразу штурма», — подчеркивает Титова.

По ее словам, на фронте очень много погибших сейчас это именно молодые ребята. О них официально никто не говорит, чтобы не отпугнуть потенциальных контрактников.

”

«Только за неделю. Макс, позывной Малыш, 18 лет, позавчера. Ничего от него не осталось, даже хоронить нечего. А вы меня уговариваете, чтобы я ходила по техникумам, рассказывала, чтобы они подписывали контракты? Не просите меня об этом», — дополнила Титова.

Титова говорит, что данные о погибших на фронте молодых людях скрывать становится все сложнее. За теми студентами, кто подписал контракт в беспилотные войска, следят с особым вниманием. Ведь им обещают особые условия — контракт на один год, восстановление в вузе по возвращению, а главное — службу в тылу. Адвокаты напоминают — нет никакого контракта на год, они все бессрочны, а военнослужащие говорят — безопасного места сейчас нет нигде.